Виктория Драчкова

Репутация человека складывается из его дел



Интервью с Андреем Макаровым



Репутация организации зависит от множества составляющих: ее сотрудников, работы, которую они выполняют, но главное – от пресс-секретаря, или специалиста по взаимодействию со СМИ. Ведь даже если сотрудники ежедневно совершают подвиги, без налаженного контакта такого специалиста с журналистами об этом никто не узнает. Одно из самых открытых ведомств для средств массовой информации региона – СУ СК РФ по Магаданской области. О себе, своей работе «ВМ» рассказал старший помощник руководителя управления по взаимодействию со СМИ Андрей Макаров.

Начало службы

В декабре 1992 года Андрей Макаров начал работать милиционером ППС в отделе внутренних дел города Магадана.

– Мне повезло в жизни с людьми, с советами которых были связаны кардинальные перемены в моей дальнейшей судьбе. Мое появление в милиции было достаточно случайным: родственник предложил, а я не возражал, потому что на тот момент не был обременен какими-то жизненными целями. Я прошел обучение в учебном центре УВД, принял присягу и стал полноправным милиционером. Там я проработал около полутора лет. В любое время года мы дежурили по графику с 18.00 до 2 часов ночи. Сначала это было немного необычно: властные полномочия, осознание того, что люди должны подчиняться твоим требованиям и понимание того, что для того, чтобы не вызывать агрессию и негатив у людей, с которыми ты общаешься, необходимо предъявлять претензии предельно четко, аргументированно и в соответствии с законом. Работа была очень интересная, и коллектив был хороший: небольшой, но эффективный, много опытных сотрудников. Служба дисциплинировала, дала понимание того, что такое коллектив, понимание целей и задач, которые стоят перед милицией. То время было не очень благополучное, процветали уличные грабежи. Тогда еще была очень распространена уличная торговля, на улицах с лотками стояли бабушки, дедушки, которые продавали все что угодно, и их регулярно грабили. Одной из наших задач было пресекать и профилактировать подобные преступления, задерживать грабителей. В это же время в городе было много ресторанов, на закрытие которых мы ходили каждые пятницу и субботу. В час-два ночи там начиналось «веселье» – люди были пьяные, разгоряченные, не всегда дружелюбные. Некоторые провоцировали драки. В это время к ресторанам по необходимости подтягивались дополнительные посты, патрули автомобилей, и мы обеспечивали свободное убытие граждан после отдыха домой, чтобы не было конфликтов и драк.

Новая работа

Вскоре в уголовном розыске отдела внутренних дел по г. Магадану появился дефицит кадров, связанный, скорее всего, с увольнениями сотрудников из-за задержек и невыплат зарплаты. Для того, чтобы его компенсировать, образовательный ценз для поступления на работу был снижен до среднего образования. Тогда Андрею Валентиновичу предложили пойти работать в уголовный розыск.

– Мне это предложение показалось интересным, работа в уголовном розыске была овеяна какой-то романтикой: погонями, перестрелками, задержаниями. Я согласился, решил себя попробовать, был направлен на офицерские курсы. Там мы более углубленно проходили законодательство, уголовный процесс, закон о милиции, навыки стрельбы. Все это совмещалось с работой. Я работал в городском отделе милиции № 2 в Нагаево. Здесь началась та работа, которая называется оперской: волка ноги кормят. У нас был автомобиль, но были перебои с бензином и много работы мы делали собственными ногами, а территория обслуживания была огромной и достаточно криминальной. Для того, чтобы знать население, мы выполняли работу практически как участковые: проходили все Нагаево, Шанхай, Марчекан, заходили в каждый дом, представлялись, знакомились, узнавали, кто тут живет, оставляли свои рабочие телефоны. Это очень помогало, потому что людям проще обращаться к тому, кого они более-менее знают, кого они хотя бы видели в лицо. Когда ты дежурил сутки, можно было с утра сесть в автомобиль и вернуться только к 12 ночи. Все это время ты ездил по происшествиям: кражи, грабежи, телесные повреждения, уничтожение имущества, разбой, убийства. Криминогенная обстановка тогда была тяжелая, нагрузка колоссальная. И здесь я понял, что эта романтика с погонями – это совсем не то, что я себе представлял. Но мне работа нравилась, я ощущал поддержку своих соратников, они всегда подсказывали, как мне поступить, учили. И я втянулся. Еще необходимо было работать с документами. Надо сказать, что мы писали их от руки или печатали на печатных машинках, и нельзя было допустить ошибку. Это тоже дисциплинировало. Бывали ситуации, связанные с преследованием, задержанием, применением оружия. Но я считаю, что если оперативники начинают стрелять, значит, они допустили промах в планировании задержания. Потому что, как правило, если оно подготовлено хорошо, даже люди, которые идут рядом, ничего не должны почувствовать или заподозрить. А стрельба и погони – это уже чаще всего некий брак в работе.

Сказать, что это был ненормированный рабочий день – ничего не сказать. Мы просто жили на работе. Мы приходили туда в 8.30 на развод и планерку, а уходили в час-два-три ночи. Если случалось тяжкое преступление – убийство или разбой, мы пытались сразу задержать подозреваемого, организовывали и ночные засады. В общем, это достаточно тяжелая работа. Я там проработал несколько лет, пока отдел не реформировали. Тогда я перешел в уголовный розыск УВД по г. Магадану в отделение по раскрытию автомобильных краж и угонов.

Специализация

В то время на территории Магадана создавались организованные преступные группы, которые профессионально угоняли автомобили на запчасти. И таких групп было немало, их специализация была очень узкой. Весь город знал, где можно купить запчасть, но поймать, что они сбывают краденные вещи, было очень тяжело, потому что номерные в автомобиле только кузов и двигатель. Люди были подготовленные, знали, как от этого избавляться – машина полностью, до винтика, разбиралась за одну ночь. Кузов резался на части, номер выпиливали и все это скидывали в бухту Нагаева. Остальное продавалось буквально за неделю, и это были хорошие деньги.

– В какой-то момент начальник уголовного розыска во втором ГОМе спросил, почему я не учусь дальше. А я за работой даже не думал об этом. И вот я успешно сдал экзамены во Всесоюзный юридический заочный институт (МГЮА) и, работая, закончил его. Потом мне это пригодилось.

ОПГ

Через время Андрею Валентиновичу поступило приглашение поработать в управлении по борьбе с организованной преступностью.

– Я был старшим оперуполномоченным отдела по борьбе с бандитизмом и иными опасными преступлениями. Там тоже был отличный коллектив, все профессионалы с большой буквы, отменные учителя с огромным опытом. Не буду здесь называть фамилии, чтобы никого не забыть и не обидеть. Там перед нами стояли немного другие задачи. Мы занимались ОПГ, которые совершали преступления в качестве промысла – они жили на это. Это был конец 90-х, тогда были преступные группировки, которые пользовались «авторитетом» в городе. Но я говорю «авторитетом» в кавычках – их, скорее, боялись, потому что они были очень скоры на расправу. В этом отделе был более серьезный подход к работе, что обуславливалось спецификой задач – изобличить всех участников преступной группы, для этого приходилось работать с этими группами порой даже несколько лет, что в конечном итоге приносило положительные результаты.

Следствие

– В 2002 году мне предложили поработать в следственной части следственного управления УВД по Магаданской области, – рассказывает Андрей Макаров. – Я уже был внутренне готов к этому, потому что бывало, что оперативники собирали материалы, казалось, что все было доказано, а по следствию могло получаться, что этих доказательств не хватало. Было интересно узнать почему, попробовать разобраться в этом самому. Пришлось опять учиться. Для работы здесь требовалось высшее юридическое образование, и я с благодарностью вспомнил бывшего руководителя, который подсказал мне, что нужно учиться. Начал работать следователем, тут открылось очень много нового. В следовательской работе применяются нормы уголовного, уголовно-процессуального закона, смежных норм права, здесь пересекаются все направления, и ты находишься и у начала, и у конца уголовного дела. Ты выносишь постановление о возбуждении уголовного дела – это первый документ, который кладется в дело, и логичное завершение этого процесса – обвинительное заключение, которое направляешь прокурору вместе с делом. Но работа завершается только тогда, когда суд вынес обвинительный приговор. Это значит, что ты выполнил свою работу, сделал ее правильно и качественно.

Здесь мне пригодилось образование – знание уголовного и уголовно-процессуального кодекса практически наизусть. Потому что когда ты расследуешь уголовное дело, ты абсолютно связан по времени: преступник знает, как и где он совершил преступление, а ты ничего не знаешь. У него огромная фора во времени, а тебе нужно его догнать и для этого все делать быстро. Для этого нужно знать, как правильно оформлять процессуальные документы, получать и закреплять в соответствии с законом доказательства, делать это не задумываясь, автоматически. Когда твое знание превращается в автоматизм, у тебя появляется больше времени на то, чтобы провести расследование более быстро и качественно, то есть приблизиться к преступнику, к раскрытию преступления.

Новое ведомство

В 2007 году образовался Следственный комитет при прокуратуре. Тогда поступило предложение перейти туда.

– Я с удовольствием согласился попробовать себя в чем-то новом. Проработав в милиции почти 15 лет, я ушел в Следственный комитет, и работаю здесь уже почти 12 лет. Здесь идет большой пласт преступлений против личности, которые милицией не расследовались. Сначала я работал в городском следственном отделе. Здесь снова попались хорошие учителя, которые помогали понять, что и как нужно делать. Подход в расследовании Следственного комитета отличался от подхода к работе в ОВД. Здесь были более жесткие требования и к процессу расследования, и к его качеству, и к сбору доказательной базы, и вообще к методикам расследования. Пришлось читать, вникать, входить в новое русло. Здесь пришлось сталкиваться с теми проявлениями жестокости, с которыми раньше я не сталкивался. Одно из таких первых дел – дело об убийстве молодой девушки в частном доме. На месте происшествия была жуткая картина: полная антисанитария, запахи, все в крови. Женщина избита так, что живого места на лице и спине нет: на теле были следы от вилок, сигарет, волосы на половине головы были вырваны. Четыре женщины и мужчина били ее два дня. Через 2 дня они увидели, что она мертва, вытащили ее труп в прихожую и продолжали пить. Первый раз пришлось столкнуться с таким.

– Не возникло желания сразу уволиться?

– Возникала мысль: «А туда ли я пришел работать?». Нагрузка была колоссальная: был создан новый следственный орган, куда стекается огромное количество материалов, уголовных дел. Причем здесь нет никакого сопровождения. В полиции у следователя есть помощники в виде оперативных сотрудников, участковых уполномоченных. А мы сами пытались что-то делать. Конечно, милиционеры помогали, но у каждого следователя одномоментно было порядка 20-25 материалов проверок на руках, порядка 8-12 уголовных дел. Однажды у меня одновременно находилось 14 обвиняемых под стражей. С ними нужно было проводить следственные действия, назначать экспертизы, проводить допросы, очные ставки. На работу приходили к 9, а домой – в 3-4 ночи. Все кабинеты ночью были открыты, везде стучала клавиатура, был включен свет, все работали, еще и шутили. В таком режиме мы работали первое время. Я думал, что еще месяц, вот закончу это дело и уволюсь. Потом еще месяц, и еще. А потом начал втягиваться, стало организационно полегче, режим работы стал не такой суровый.

Особо важные дела

После городского отдела я пришел в отдел по расследованию особо важных дел, где несколько лет проработал следователем по особо важным делам. Работая там, мне удалось закончить дело, где группа лиц убивала таксистов. Они предполагали, что у таксиста должны быть хорошие наличные деньги, хотя в итоге никаких денег никто не видел – водители не возили их с собой. Схема была простая: вызывали такси, выезжали, убивали выстрелом в затылок, труп выбрасывали, машину перегоняли, забирали все, в том числе радиостанции. Работа по этому уголовному делу была проделана огромная, все фигуранты получили большие сроки. Людей жалко: погибли ни за что. А главное, что в отношении человека, который руководил этой группой, были потом применены принудительные меры медицинского характера, потому что по заключению комплексной комиссионной психолого-психиатрической судебной экспертизы он был признан невменяемым, страдающим психическим заболеванием, что, в принципе, не помешало ему организовывать людей.

Криминалистика

Затем Андрей Макаров стал старшим следователем-криминалистом в СУ СК РФ по Магаданской области.

– В первую очередь это участие в осмотре места происшествия, применение специальной криминалистической техники, чтобы обнаружить следы, правильно их изъять, упаковать, ничего не упустить на месте происшествия, отфотографировать, произвести видеосъемку, обратить внимание следователя на какие-то закономерности, которые могли быть выявлены на месте происшествия. На месте происшествия следователь-криминалист пытается создать модель того, что произошло. А еще на нем лежит задача методического обеспечения следствия, обучения молодых следователей, работы по раскрытию преступлений прошлых лет, проведения криминалистических учетов, организация взаимодействия следователя с экспертными учреждениями по всей стране, оперативными сотрудниками уголовного розыска и так далее. Объем задач огромный, криминалистика многообразна и очень интересна.

Работа со СМИ

– В 2017 году руководитель управления предложил мне перейти на должность старшего помощника по взаимодействию со СМИ. Вопросу взаимодействия со средствами массовой информации СК уделяет очень много внимания. И это правильно, потому что ведомство позиционирует себя открытым, запретных тем фактически нет. В том числе, если преступление совершается работником СК, об этом никогда не умалчивается. СК ведет работу по очищению своих рядов от лиц, которые совершают преступления. Поэтому политика ведомства заключается в том, что оно должно быть открытым, доступным, в первую очередь для журналистов, которые хотят получить достоверную, полную, оперативную информацию о его деятельности, чтобы избежать домыслов, слухов. Мы стараемся следовать этим векторам информационной политики всего ведомства.

При обращениях журналистов и корреспондентов за какой-либо информацией я всегда стараюсь ее предоставить, разумеется, соблюдая ограничения, которые обусловлены тайной следствия или интересами потерпевших. Я с большим уважением отношусь к работе представителей СМИ, считаю их труд очень важным и воспринимаю их как своих коллег.

В своей повседневной деятельности мы проводим постоянный мониторинг СМИ с целью выявления в них информации о преступлениях. Для этого мы выписываем газеты, смотрим телевидение, читаем как региональные, так и федеральные интернет-ресурсы для того, чтобы оперативно реагировать на эти сообщения.

Мы работаем и в социальных сетях. У нас есть аккаунты в Instagram, ВКонтакте, Facebook, Twitter – это те площадки, которыми активно пользуется население. Принимаем обращения через интернет-приемную и открытые группы в социальных сетях. Нередко нам в Директ Инстаграма и в открытую группу ВКонтакте пишут и задают вопросы о нашей деятельности. Мы отвечаем, помогаем людям сориентироваться, куда обратиться. И через эти же площадки доносим информацию о нашей деятельности.

Репутация человека или организации складывается прежде всего из поступков, дел. И поэтому нам не нужна реклама. Наша основная задача – донести до людей то, что мы открыты для общения, конструктивного диалога. Мы говорим о том, что сталкиваемся с преступными проявлениями людей, которые убивают, крадут, насилуют. Через этот отрицательный контент мы пытаемся рассказать о том, что мы работаем, выполняем свои функции, которые возложены на нас государством. Мы расследуем эти, порой жутчайшие, преступления, привлекаем лиц к уголовной ответственности, направляем уголовные дела в суд, по которым суды постанавливают обвинительные приговоры. Мы хотим показать людям то, что они защищены правовыми способами. Чувство защищенности важно для любого человека. Для этого мы здесь работаем и рассказываем людям о своей работе.

Сейчас в моей работе для меня главное – фигура следователя. Его работа тяжела, но престижна и очень важна. Я хочу показать его труд, результаты его работы, а в конечном счете и всего Управления.



Сетевое издание «Вечерний Магадан». Регистрационный номер ФС77-73952 присвоен Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 12.10.2018. Главный редактор Наталья Альбертовна Мифтахутдинова. Учредитель: муниципальное автономное учреждение города Магадана «Медиахолдинг «Вечерний Магадан».

 Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с письменного согласия редакции.
Редакция не несет ответственности за материалы, размещенные пользователями.

Порядок обработки персональных данных на сайте.

Электронный адрес evenmag@citylink.ru 

Телефоны: главный редактор - 620478, приемная - 627412 

СДЕЛАЛ AIGER