Сергей Махнёв

«О-па, о-па, жареные раки»



Записки горнолыжника


Это был жаркий солнечный весенний день. Да еще и воскресенье. Ветра не было, а солнце так припекало, что получить загар можно было за считанные минуты. Именно в такие дни народу на «горнолыжке» особенно много. Некоторые фанаты даже берут краткосрочный отпуск, чтобы вдоволь накататься на лыжах и насладиться магаданской весной. Я уже закончил занятия и сидел в тренерской отдыхал – пил чай. В то время у меня были группы начальной подготовки, поэтому тренировки заканчивались пораньше, а старшие ребята еще занимались. В комнате для тренеров было тихо и уютно. Мягкое кресло, горячий чай с вареньем из жимолости, спокойная убаюкивающая музыка из телевизора – что еще нужно, чтобы расслабиться? И в это время, когда я уже почти был на вершине блаженства, вдруг открывается дверь и в это уютное гнездышко вваливается Наталья, жена одного нашего тренера. Вместе с ней в комнату проникли хозяйственная сумка-баул с продуктами, портфель-ранец с учебниками для старшей дочери, рюкзачок для младшей дочери, дамская сумочка, также похожая на хозяйственную, и непосредственно младшая дочь, пятилетняя Машенька. Наталья (в простонародье Наташка) относилась к тем женщинам, которые могут одновременно делать несколько дел. Например, готовить домашние щи, проверять уроки у детей, делать уборку в доме и разговаривать по телефону. В большинстве случаев она, конечно, делегировала домашние проблемы домочадцам, но и для этого тоже нужно иметь талант. Вот и в этот раз, сложив в свободной половине комнаты весь свой дорожный скарб, даже не отдышавшись, она скороговоркой выпалила: «Привет, Серега! – (Серега – это я). – Чудесная погода! Только что пробежалась по рынку, заскочила в магазин. – (Это значит, затарилась продуктами на неделю). – Пока мои занимаются, скачусь пару раз на лыжах. – (С ее техникой это займет часа два минимум). – Ты сейчас свободен, посиди с Машенькой. Да! Ей в садике задали песенку выучить, так ты позанимайся с ребенком». Дверь за Наташкой захлопнулась. Было такое впечатление, будто по комнате пронесся ураган, произвел небольшие стихийные разрушения и исчез также внезапно, как появился. Придя в себя от этих превратностей судьбы, я обнаружил, что мое блаженственное пространство пополнилось некоторым количеством сумок разных форм и назначений, а также голубоглазым существом пятилетнего возраста, с наивным детским взглядом, имя которому – Машенька. Деваться мне было уже некуда, и я с присущим мне педагогическим тактом начал занятия по разучиванию домашнего задания, которым стали озадачивать пятилетнего ребенка уже с детского сада. В начале нашего урока по вокалу мы выпили чаю с вареньем и в доверительной беседе я узнал, что через месяц в детском саду будет утренник, посвященный окончанию этого учебного заведения детьми из подготовительной группы, и переход их в новую ипостась – первоклассники. Машеньке на этом празднике жизни была отведена роль «Азбуки». Ее должны одеть в костюм книжки, и она пропоет небольшую песенку в три куплета, которую и необходимо было выучить.

Текст был примитивный, мотив на уровне частушек, поэтому с основной задачей мы справились быстро. В первом куплете были такие слова: «Тридцать три родных сестрицы, Писаны красавицы, На одной живут странице И повсюду славятся». Смысл второго куплета сводился к тому, что если буквы, о которых шла речь в первом куплете, поставить рядом, получится слово. Смысл третьего куплета – если слова поставить рядом, получится предложение. Вот такая идеологическая задача была поставлена режиссером этого праздника и доверена была именно Машеньке, поскольку она подавала большие надежды на поприще сценического искусства. Но заучивая слова этой песенки, я заметил, что в ней не было припева. Машеньке нужно было просто выйти в костюме «Азбуки», пропеть эти три куплета и уйти со сцены. Этого мне, как соавтору сценариста, показалось мало. Тем более, что в школьные и студенческие годы я активно участвовал в движении КВН, и сейчас мне представилась возможность реализовать свой талант постановщика во всей красе. Хочу заметить, что времена тогда были перестроечные. Горбачев разрешил «все, что не запрещено». На сценах в театрах и Домах культуры стали внедрять новые формы и образы. И я тоже решил внести в царство Терпсихоры и Эвтерпы свой небольшой вклад постановочного искусства. После каждого куплета я добавил припев на мотив легкого уличного шансона. Первый припев: «О-па, о-па, жареные раки, Приходи ко мне домой, Я живу в бараке». Второй припев: «О-па, о-па, жезл полосатый. За рулем два чудака: Лысый и лохматый». Третий припев: «О-па, о-па, журавли летели, кто-то врезал по затылку – валенки слетели».

А чтобы само зрелище протекало не так скучно, мы разучили с Машенькой несколько танцевальных движений. Первый куплет с припевом сопровождался танцем в стиле хип-хоп. Второй куплет в стиле верхнего брейк-данса плавно переходящего в нижний. И третий куплет напоминал танец танцовщицы на шесте, только вместо шеста мы использовали стоящий рядом стул. Ребенок оказался действительно талантливым – все схватывал на лету. Поэтому номер на мой взгляд показался удачным, и я уже предвкушаю, что сорвет немало оваций. Смысл припевов был безобидный, а движения в танце простые, без намеков на что-нибудь. И отведенные Наташкой два часа пошли на закрепление и оттачивание танцевальных движений. У Маши действительно получалось все четко и красиво. И у меня, как у постановщика, за спиной начали вырастать «крылья» Мельпомены, и я грешным делом стал подумывать, не открыть ли при горнолыжке сценическую студию. Мы еще раз выпили чаю и стали готовиться к первому просмотру. Просмотреть нас должны все тренера, свободные от тренировки, спортсмены, которые еще не успели куда-нибудь слинять, ее старшая сестра, папа и, конечно, сама мама. Но тут произошло непредвиденное. Ввалившись в тренерскую, Наташка скороговоркой что-то начала говорить. Говорила быстро, безапелляционно, собирая в кучу все свои сумки, большие и маленькие. Одев Машеньку, схватив ее в охапку, вместе с сумками вывалилась из комнаты. По дороге подхватила старшую дочь и мужа. Потом вся это кавалькада двинулась по направлению к машине, стоявшей на парковке, и далее – в город, домой. Из сбивчивого рассказа Наташки, домыслив ее иносказания и недомолвки, я понял: «Накаталась на лыжах до чертиков… погода нынче стоит прекрасная… жизнь проносится стремительно, ни на что не хватает времени… цены на продукты почему-то начали расти… по утрам что-то колет в боку». На мое предложение о просмотре поставленного сценического номера было сказано коротко и ясно: «Времени нет! Песенку, надеюсь, выучили… Дома посмотрим». Дома просмотреть номер также не удалось. Разбор сумок, готовка еды, глажка, уборка – в общем все то, что мы называем повседневной рутиной. На следующий день, в понедельник, мама повела Машеньку в детский сад. На вопрос воспитателя, выучили ли песенку на утренник, был дан положительный ответ. Кроме того, он был подкреплен уверением, что с ней занимался опытный педагог. В детском садике жизнь протекала тихо, размеренно, и ничто не предвещало беды. Почему-то именно в этот день, в понедельник, и именно этот садик решила навестить инспектор гороно. Воспитатели, чтобы показать плоды своего труда и доказать, что не зря получают зарплату, устроили ей генеральную репетицию утренника. Те, кто был ответственным за постановочную часть, не успели проверить все номера и поэтому многие дети выступали, как это принято сейчас говорить, «с листа». Сначала все шло по намеченному сценарию: дети пели, плясали, читали стихи, чествовали выпускников. Инспектор гороно была довольна. На лице сияла улыбка, и вместе с ней сияло и все руководство детсада. Это блаженство продолжалось до тех пор, пока на сцене не появилась Маша. Ее номер вызвал эффект разорвавшейся бомбы. Машенька выдала все три куплета с припевами и подтанцовкой – видно, хорошо вжилась в роль. Голос звучал четко и уверенно. Танцевальные движения были отточены до совершенства. Машенька была на пике своего эмоционального подъема. Первый куплет прошел «на ура». Но когда дело дошло до припева и подтанцовки, лица оценивающих сначала вытянулись, потом округлились. Цвет лица менялся от темно-красного до белого и обратно. Услышав припев «О-па, о-па, жареные раки, приходи ко мне домой, я живу в бараке», члены комиссии пришли в ужас: глаза у них резко округлились и чуть не выкатились наружу, как у тех раков, о которых повествовалось в припеве. У инспектора почему-то перехватило дыхание и по телу побежали судороги. Но Машенька исполнила номер до конца, как я ее учил. Особенно хорошо у нее получился танцевальный номер к третьему куплету. Как любят говорить критики музыкальных произведений, танец – это язык жестов. Так этими жестами Маша конкретно хотела сказать – что время неумолимо бежит вперед, что очередная группа покидает стены садика, что скоро и она пойдет в школу и что Вовка из соседнего подъезда сильно пожалеет и получит свое за то, что дергал за косички.

По окончании номера в садике повисла гробовая тишина. Нарушил тишину скрип директорского кресла, которое закачалось в прямом и переносном смысле этого слова. Женщина весом полтора центнера сидела в нем как влитая, но кресло предательски издавало противный скрежет, намекая на предстоящие кадровые перестановки. Первой от шока отошла медсестра. Она резко кинулась к инспекторше и начала ее откачивать. В ход пошли медицинские подручные средства, а также кисели, компоты, булочки, оставшиеся от завтрака и наскоро сделанные бутерброды. Откачали ее только после третьего стакана чая. Возраст инспектора гороно был пенсионный и не давал надежды на то, что новые течения в искусстве будут восприняты ею правильно, в духе последних веяний перестройки. Весь гнев, естественно, пошел на директора детсада, как будто это она делала постановку этого номера. Из уст инспектора она услышала о себе столько новых слов и целых выражений, что этого хватило бы на отдельную историю. Оказывается, во вверенном ей учебном заведении не велась работа по политическому и идеологическому воспитанию, нет культурного наследия марксизма-ленинизма, отсутствует атеистическое воспитание, эстетическое оформление не соответствует духу времени, а также булочки черствые и компот несладкий. Успокоилась она только после того, как ее накормили обедом, быстро приготовленным местными поварами. Ничто так не восстанавливает нервную систему и душевное спокойствие, как домашний борщ со сметанкой, биточки с жареной картошкой, салат из свежей капусты с брусникой и ягодный кисель. Приведя душевный баланс к норме, заверив инспектора, что «все исправим в 24 часа», и выпроводив ее из детского садика, директриса взялась за идеологическую работу. Свой гнев она обрушила на воспитателей. Оказывается, это у них не выполняется..., не ведется..., не на том уровне..., не в стиле последних тезисов руководящих органов... и т.д. А дальше сработал эффект домино. Выслушав все это, воспитатели накинулись на нянечек. Нянечки, которые кроме горшков и половых тряпок больше ничего и не знали, оказывается, тоже повинны в недостаточном воспитании подопечных этого садика. Основной гнев, конечно же, обрушился на Наташку. Идя вечером в детский сад за Машей, она надеялась, что ее начнут хвалить за хорошо подготовленный номер. Но после полуторачасовой беседы с директрисой она узнала, что это у нее нет педагогического таланта, именно она не ведет идеологическую работу с ребенком, в эстетическом плане не работает с ним, что она не бережет нервы и здоровье педагогического коллектива и что у нее совсем нет родительской любви к учебному заведению со скромным названием Детский сад № 8. Только после того, как Наташка внесла очередной взнос на линолеум для прихожки, директор успокоилась и отпустила Машеньку домой. Всю последующую неделю дома велась педагогическая работа по повышению политического воспитания, улучшению идеологической работы, внедрялось культурное наследие марксизма-ленинизма, и все это должно соответствовать духу времени. В следующее воскресенье Наташка пришла почему-то без сумок и вид у нее не предвещал ничего хорошего. Увидев ее издалека, я понял ее намерения. Быстро пристегнул лыжи и поднялся на подъемнике на гору. Эффект домино до меня не дошел, и вся сила «волшебного пендаля» утихла. Больше с подобными просьбами ко мне никто не обращался.

Фото: Автор



Сетевое издание «Вечерний Магадан». Регистрационный номер ФС77-73952 присвоен Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 12.10.2018. Главный редактор Наталья Альбертовна Мифтахутдинова. Учредитель: муниципальное автономное учреждение города Магадана «Медиахолдинг «Вечерний Магадан».

 Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с письменного согласия редакции.
Редакция не несет ответственности за материалы, размещенные пользователями.

Порядок обработки персональных данных на сайте.

Электронный адрес evenmag@citylink.ru 

Телефоны: главный редактор - 620478, приемная - 627412 

СДЕЛАЛ AIGER