Рудольф Седов

На гору Васьковского



Восхождение приурочено к 175-летию Русского Географического общества


В конце августа 2020 г. состоялся поход Л. А. и Р. В. Седовых, увенчавшийся восхождением на вершину, которую предложено назвать именем Алексея Петровича Васьковского, магаданского ученого-энциклопедиста, геолога, географа, первого председателя Магаданского отделения РГО. Восхождение приурочено к 175-летию Русского Географического общества.

Слово об ученом

Опять осень, золотое время колымской природы. Признаки осени, как и прихода весны, наступления лета, приведены в календаре природы Васьковского. Многие, кто знал Алексея Петровича, не понимая его, искренне сокрушались, зачем такой одаренный человек, признанный геолог, ученый разменивается по мелочам. И мало того, что он заострял свое внимание порой на кажущихся им незначительных фактах, наблюдения за отдельными природными феноменами отнимали у него годы. Чего стоит, например, «Календарь природы Северо-Востока СССР». Основные фенологические исследования Васьковский вел с 1943 года в течение пятнадцати лет, а по сокращенной программе – до конца жизни.

Наблюдения включали 120 фенологических явлений. «Они составляют самые красочные аспекты магаданского лета и позволяют провести уверенное сравнение с Ленинградом и другими пунктами СССР», – писал Васьковский. За перечнем явлений природы, описанных в книге, предстает огромный мир северного лета в его разноцветье и многообразии. «Эти наблюдения имеют практическое значение. Среди них есть несколько дат, начинающих страдную пору для многих тружеников Магадана, например, начало рунного хода кеты, дата начала посадок картофеля и т. д.»

Внимательный натуралист неожиданно находит еще одну разгадку и публикует статью «Некоторые общие закономерности хода летних сезонных явлений на Крайнем Северо-Востоке СССР». Начинается она так.

«Десять лет назад автору этой статьи удалось обнаружить и обосновать одну из основных закономерностей общего хода сезонных явлений на Крайнем Северо-Востоке Азии – существование резко выраженной горизонтальной инверсии летних фито-фенологических явлений в его пределах. Эта закономерность была подмечена во время полетов Магадан – Певек и подкреплена сравнением двухлетних одновременных наблюдений, проведенных автором в Магадане и А. Е. Зверевым в Зырянке, лежащей в районе центра инверсии». Даже если кто-нибудь из авиапассажиров и обратил бы внимание на меняющуюся окраску колымской тайги в начале лета, вряд ли ему пришла мысль сделать важный вывод.

«Все весенние и летние фито-фенологические явления в пределах рассматриваемого меридионального пояса происходят ранее всего не в Магадане, лежащем на крайнем юге, а в Зырянке, все более запаздывая по мере движения как к северу, так и к югу от нее», – отмечает автор. Так, зеленение лиственницы отстает в Магадане от Зырянки на 10 дней, зацветание ириса – 16, шиповника – 19, узколистного кипрея – 28 дней. Зато начало пожелтения лиственницы происходит в Зырянке на 20 дней раньше, чем в Магадане, а полное опадение хвои запаздывает в Магадане на 16 дней. Вывод был сделан за несколько часов, обоснование длилось десять лет.

Алексей Петрович Васьковский на Колыме с 1932 года, работал в составе экспедиции Ю. А. Билибина. При недостатке руководящего состава коллектор назначается начальником геологоразведочных партий, а позже руководителем Верхнеиндигирской экспедиции Дальстроя. В блокадную зиму 1941-1942 годов – в Ленинграде за обработкой полевых материалов. Главный геоморфолог Центральной комплексной экспедиции в Магадане. Занимался орографией, оледенением, орнитологией, фенологией, геоботаникой, географией почв, ландшафтоведением, охраной природы... Обосновал необходимость организации заповедника «Магаданский», носящего ныне его имя.

Гора Амундсена

41 год назад после сплава по Индигирке и восхождения на гору Комарова мы возвращались в исходную точку, поселок Усть-Нера, чтобы начать новый отсчет – к горе Амундсена, названной замечательным ученым А. П. Васьковским. У наших товарищей оказалась масса неотложных дел, мы остались с Любой вдвоем.

«…Путь к вершине был долгим, – записывала Люба. – Сначала по лесу, потом – камни. Трудно сейчас сказать, сколько было падений. Было одно желание – скорее дойти. Кажется, вот сейчас поднимешься и откроется эта гора. Потом я перестала надеяться. Главное, думаю, скорей подняться и охватить все вокруг взглядом».

– Этим путем шел Васьковский и видел эти горы, – произносит она.

– Почему ты думаешь, именно здесь?

– Этот гребень ближе к прииску.

– Согласен. Но поднимаясь на вершину, он преследовал не только спортивный интерес – хотел убедиться, во-первых, в наличии ледника, а во-вторых, проследить направление хребтов на левобережье Индигирки. Восхождение помогло ему окончательно выделить Ольчанский хребет.

Как ждали вершину, но за каждым подъемом появляется очередной выступ гребня. Только к закату добрались до вершины, и эмоции победили усталость. Мы достигли горы Руала Амундсена! Любовь к стране викингов проявилась в названиях, которые Алексей Петрович по праву первопроходца давал речкам во время работ на Колыме. Так, им были названы правые притоки Нереги ручьи Норвежский, Ола.

Гора высотой 2 274 метра обрывается жуткими стенами. Под ними огромные снежники сверкают льдом. С них течет ручей Ледяной Горы. С другой стороны вершину охватывает скалистое ущелье ручья Удав. И далеко громоздятся гиганты Уольчанского хребта Мус-Хая, Урбе, Тагынья-Тага. Тур на вершине развален, и тщетно мы пытались отыскать какое-нибудь сообщение о восхождении. Где-то в глубине души теплилось: вдруг сохранилась записка первого восходителя!

– Чудесная гора, – выразила свое мнение Люба. – Алексею Петровичу будет приятно вспомнить – прошло 39 лет, как он был на вершине.

– И дал ей имя великого путешественника, – добавляю я. – Между прочим, в Порожном хребте он оставил еще две знаменательные отметки, назвав высшие его точки в честь выдающихся русских ученых – ботаника Комарова и Берга, физиогеографа и биолога.

Мы уходили. К утру дождь закончился, а ветер даже подсушил траву. При дневном свете мы дивились, куда нас занесло вчера. Перед нами еще одно нашествие огромных каменных глыб. От высокой горы Урбе в распадке тянулся шлейф светлых гранитных валунов. Как и в ручье Горном, они достигали нескольких метров. Вынесенные, скорей всего, в результате сейсмоподвижек, они заняли всю пойменную часть нашей долины. В этом походе нас сопровождают результаты природных катастроф.

С реки Туора-Тас открывается изумительно красивая вершина. От пика сходят острые гребни, как будто орел расправил свои крылья. На груди птицы белый галстук – снежник. Это и есть гора Амундсена. Вершина, названная Васьковским, хранит память о первых геологических маршрутах в районе Верхней Индигирки. Возвращались в Магадан из удачного похода, идея которого была подсказана Алексеем Петровичем. Возвращались, чтобы передать ему привет от хорошо известных ему большой реки и высоких гор. С прискорбием узнали, что полмесяца назад ученого не стало.

Четыре десятилетия спустя

Давно преследовала нас мечта – назвать на Колыме вершину в честь большого ученого. Именно на Колыме, поскольку в далеком от нас ледниковом Юдомском хребте такая гора, названная дальстроевскими геологами, уже есть. И вот, момент, кажется, настал. Приехавший в отпуск из Белгорода наш сынок мчит нас по трассе. На радость от встречи наслаивается торжество колымской осени. Расцвет природы, приходящийся на сентябрь, знаменует ликование земли, родившей великолепный урожай. Невдалеке от перевала Дедушкина Лысина встаем на тропу. По существу ее нет, и мы выбираем путь, где поменьше зарослей кустарников. Нас двое. Любовь Алексеевна с навьюченным солидным рюкзаком, знаю, несмотря на нелегкие первые шаги, рада в душе: выбрались наконец из города, и по традиции в осеннюю пору. Погода в горах часто переменчива. Так и здесь в Майманджинском хребте яркую вспышку разноцветья северной тайги обрывают примчавшиеся тяжелые облака.

– Будет снег, – предрекает Алексеевна.

Не хотелось бы месить снег, еще и под вершиной. Каменистые склоны, сходящие в пойму, абсолютно бесплодны – ни травянистых куртин, ни зацепившихся за холодные камни кустиков. Унылый вид бортов долины внизу преображается. Местами бурно растет живописный лиственничник, под ним радующая глаз пурпурная березка, ивнячок, стланик. Мы-то отлично знаем, что это за прелести, и держимся у основания склонов. Но и тут донимает вездесущий стланик – плохой помощник скитальцам. В изнеможении отдыхаем прямо в кустах, не найдя полянки.

– Алексей Петрович предлагал называть кедровый стланик иначе, а именно, стланец, – произносит отдышавшись Алексеевна. Думаю, он прав, ведь колымский стланик ничего общего не имеет с кедром, это сосна.

Встретили старые стоянки оленеводов. Когда-то животные могли свободно бегать в пойме. Сейчас изменилась и растительность, и ничто не напоминает о присутствии зверей. Хотя как же – следы медведя, оленя видны на мягкой почве. От косолапого нас снабдил Михаил Рудаков миниатюрной игрушкой, обладающей сумасшедшим звуком, от которого сам готов бежать. Называется она signal air horn. К сожалению, ни одного косолапого не напугали. Однако настоятельно рекомендуем туристам использовать ее в походах.

Картины постоянно меняются: открытое – по карте – пространство поросло непроходимыми кустами, у речки столпились стайки деревьев, а на полянах красуются пышные лиственницы, широкие, в нарядах до земли. Встретился сухой приток с необъятным каменистым руслом, напоминающим селевой поток.
Стоит остановиться – пробирает холод, вершины-то в снегу. Но в палатке уютно. Огонь здесь разводить опасно – вокруг сухая трава. Выдираем ее с корнем, укладываем камни, возводим полуметровую стенку. Костер – на случай, готовим на газовой горелке.

Мне грезится наш сплав по Индигирке. Бесноватая река в ущелье Порогов испытывала наши надувки и нас, на что мы годимся. Но плыть в деревянной тяжелой лодке – надо иметь немалое мужество. Алексей Петрович, без сомнения, обладал им как спорт­смен. То же можно сказать о его научных восхождениях на горы Чён, считавшейся тогда высшей точкой территории, и Амундсена.

Продолжаем подъем по долине ручья, преодолевая таежно-тундровые участки. Под конической сопкой радует проходимый лес, ягельный, без труднопроходимых зарослей. Проглянувшее солнце оживляет живописный горно-таежный уголок. А впереди белеют заснеженные склоны массива нашей горы. Снег нас радует, успокаиваем себя – не совсем уже простая вершина, но это не так: просто на горы лег первый (или второй, третий) осенний снег.

С подъемом открываются побелевшие горы, словно и жаркого лета здесь не было. Они окружают нас, и, непрошенные, мы входим в еще не пришедшую к нам зиму. Установившийся снеговой покров укрепился на склонах, вершинах, в долинах, на перевалах – уже до будущего лета.

– Баранья тропа! – восклицает Алексеевна.

На долгом подъеме белеет прямая лента выбитой тропы, но следов виновников не видно. Под нами узкий распадок ведущий к седловине. В глубоком снегу стоят одинокие лиственницы, такие грустные, печальные. И наши шаги не прибавляют радости – до вершины, которую до сих пор не видим, долгий подъем. Минуем аккуратные, похожие на лесопосадки стланика, поросль на голых камнях горной смородины. Гребень извилист и постоянно уводит от нашей цели. А ветер такой, что иногда устоять невозможно.

На краю наклонного плато, которое пытаемся преодолеть, возвышается вершина с отметкой 1 447 метров, с непонятным сооружением вместо тригопункта. При подходе догадываемся: видны поднятые ноги поваленной пирамиды. Несомненно, проделки северного ветра ураганной силы. Знак, обложенный более, чем метровым каменным основанием, не устоял. Поверишь, коли он и сейчас рвет наши куртки, и на ногах едва устоишь.

Доску крепим чуть ниже упавшей пирамиды, под защитой ее основания. На глянцевой поверхности металла гравировка: «Гора Васьковского Алексея Петровича, геолога и географа. В честь 175-летия Русского Географического общества. Экспедиция памяти первых геологов. 2020 Магадан». Нас могут спросить, почему именно здесь? В массиве горы рождается крупный приток порожистой Бахапчи, река Нерега, в долине которой геолог обнаружил россыпную и рудную золотоносность. Да и Малтан, начало беспримерного билибинского сплава, проплывал не раз.

Глубокой снежной зимой окрестных гор полюбоваться не удается – нас просто сдувает с вершины. Быстро дубеют ноги в болотниках, руки в теплых рукавицах, и только через час на спуске к нам возвращается тепло. Теперь слабеющий северяк гонит нас вниз. До темноты успеваем вытерпеть заросли, болотца, частые переправы и добраться до палатки. Удивительно, но ветер, мешавший нам весь день, стих совершенно. Искры маленького костра улетали вверх и гасли в ночном небе. Они мне казались блестками романтической золотой жилы Ночной, обнаруженной Васьковским на Нереге.



Сетевое издание «Вечерний Магадан». Регистрационный номер ФС77-73952 присвоен Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 12.10.2018. Главный редактор Наталья Альбертовна Мифтахутдинова. Учредитель: муниципальное автономное учреждение города Магадана «Медиахолдинг «Вечерний Магадан».

 Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с письменного согласия редакции.
Редакция не несет ответственности за материалы, размещенные пользователями.

Порядок обработки персональных данных на сайте.

Электронный адрес evenmag@citylink.ru 

Телефоны: главный редактор - 620478, приемная - 627412 

СДЕЛАЛ AIGER