Наталья Мифтахутдинова

Главное – не сдаваться и идти…



Интервью с журналистом, радиоведущей Кристиной Ворониной



«Да пойми ты, в данном случае все зависит от щелчков….» – такой ответ я получила много лет назад от магаданского художника, которого упорно допытывала о выборе героев для своих картин.

Меня тогда интересовало: кто эти люди, по каким критериям и внешним данным он их себе подбирает, да и вообще, что должен сделать человек, чтобы обратить на себя взор мастера.

«Порой бывает так, – делился мастер, – что ты гуляешь по городу и встречаешь незнакомую и ничем не примечательную, на первый взгляд, девушку. Но, смотря на нее, у тебя внутри что-то щелкает, стреляет и ты понимаешь, что героем следующей твоей работы должна стать именно она. Ты хочешь работать именно с ней и ни с кем иным, ты хочешь писать ее, творить ее… Словами этого не объяснить, все происходит где-то внутри, в подсознании».

Спустя время подобные щелчки я стала замечать и у себя при выборе того или иного персонажа для будущих материалов. Ведь помимо обязаловок, которые ты хочешь или не хочешь, но сделать должен, ведь это твоя работа, за которую тебе платят, появились и материалы по желанию и чувствам, по внутренним таким щелчкам, о которых мне когда-то говорил художник.

Я хочу о ней писать!

Я давно обратила внимание на Кристину Воронину. Знакомство с ней у меня происходило через ее репортажи на России 1/24, потом наблюдала за ее успехами в качестве радиоведущей, в аккаунтах в соцсетях, на публичных мероприятиях. Да и моя коллега Елена Кухтина не раз отзывалась о девушке лестно (что для меня тоже немаловажно). Я смотрела, слушала, слышала, да как-то это оставалось все поверхностно, формально.

За пару недель до Нового года, Кристина Воронина стала чаще появляться в моей жизни (радио и тв – это все, понятно, осталось), девушка облюбовала кафе по соседству с нашей редакцией и мы практически через день стали сталкиваться с ней лоб в лоб.

Постоянно в спешке, постоянно бежит… покупая по пути кофе в бумажном стаканчике, торопится с одной работы на другую. Но при этом на мгновение замирает, увидев нас, улыбается, приветствует.

– Сколько же в ней энергии, откуда столько сил? – подметила я, провожая девушку взглядом до машины.

– А еще она талантливая, многогранная и хороший человек, – добавила Елена Кухтина.

И вдруг произошел щелчок, о котором мне когда-то твердил художник и в ту минуту я поняла, что хочу о ней написать, познакомить ее со своими читателями. как говорится, материал должен выстрелить.

Тем более, что 13 января –день российской печати и вполне логично, что персоной номера должен выступать человек, который непосредственно имеет отношение к этому профессиональному празднику. И в данном случае звезды сошлись – и мое желание, и сама персона, журналист с пятилетним стажем.

Кристине Ворониной 23 года, пять из которых она проработала на федеральном телеканале ГТРК, параллельно обучаясь в СВГУ на филологическом факультете, по направлению – журналистика. На сегодняшний день свою работу на телевидении она совмещает с работой на магаданском радио, радиоведущей, но на этом она останавливаться не планирует. В будущем хочет попробовать себя и в других творческих профессиях, например, писатель-сценарист, художник, музыкант…

Планов много, цели есть, вопрос времени, как сама признается, не всегда 24 часов в сутки ей хватает для самореализации, плюс усталость от трудовой неимоверной нагрузки дает о себе знать. Но огонек горит, а пока он есть, то я уверена – у нее все получится.

Я журналист!


– Кристина, начнем с профессии, как вас судьба связала с журналистикой? Начать свой трудовой путь сразу с федерального канала, поверьте, вам действительно есть чем гордиться.

– Если честно, то здесь сыграл случай… После окончания школы я планировала уезжать в Москву и поступать там на журналиста. Также я всегда была близка к миру искусства (за плечами художественная школа), поэтому думала пойти учиться еще и на искусствоведа.

Но, после сдачи ЕГЭ по русскому языку, я резвилась со своими одноклассниками, играла в салки и упала в овраг. В результате чего порвала себе связку на ноге и мое дурачество закончилось гипсом и сдачей билетов в Москву. Тогда мы с мамой видели один выход – оставаться учится в Магадане, а значит поступать в СВГУ, ведь, к сожалению, других альтернатив получить высшее образование в нашем регионе нет.

– Что, стоит заметить, очень плачевно…

– Согласна, ведь из-за того, что в регионе остался один университет, большая часть молодежи после школы уезжает учиться в другие города, а после, естественно, не возвращается. Образовательная монополия здесь проявляется в отрицательном ключе. Вот вам и проблема налицо – отток населения из Магадана, с которым власти так усердно пытаются бороться.

Возвращаюсь к своему обучению: тогда я подала документы на факультеты иностранных языков и филологический, в итоге поступила на бюджетное обучение именно на журналиста.

Друг моей семьи и добрый наставник Алексей Гилев (оператор на ГТРК) поговорил с моей мамой и сказал, что раз есть у меня тяга к профессии журналиста, то пусть, мол, я себя попробую на ГТРК. для начала пройду стажировку, поработаю, посмотрю и пойму, мое ли это или нет. Я же, недолго думая, согласилась на его предложение (мне было 17 лет). Тогда мне Леша Гилев постоянно твердил – Кристина, на ГТРК работают очень серьезные люди, ты, пожалуйста, меня не позорь. И спустя пять лет могу смело заявить, что ни разу не было такого момента, когда бы он краснел за меня.

– Вспомни первые впечатления, как проходило знакомство с коллективом? Волновалась?

– Если честно, то я очень сильно боялась… Все было новое и для меня незнакомое. Ты приходишь во взрослый мир. Знакомишься с людьми, которых ты раньше видел только по телевизору и они тебе всегда казались недосягаемыми, а теперь они твои учителя, твои наставники и коллеги. Но сразу же ты понимаешь, что картинка и реальность очень сильно различаются.

Меня сразу же отвели в
кабинет № 23 – это «золотой кабинет», ведь там на тот момент работали мэтры, настоящие профессионалы телевидения – Ирина Нигаева, Сергей Чупин, Мария Лебедева, Екатерина Исаева.

Я помню, как Сергей Чупин мне каждый раз говорил: «Кристина, бери больше заданий, нарабатывай опыт…» а я боялась, потому что для меня каждый раз, когда правят текст – это был стресс. Вообще, в жизни «школа журналистики» достаточно суровая – рвут листы с твоим текстом, указывают на кривую логику и заставляют переписывать в десятый раз или упрекают, почему ты один сюжет делаешь целую неделю и подобное. Порой мне хотелось все бросить, понимая, что это все не мое и мне оно не нужно. Но не бросила. Сжав зубы, я брала микрофон и шла на очередной репортаж.

– Как проходило само собеседование?

– Его как такового не было. Я принесла свое фото, и ко мне по началу предъявлялись лишь минимальные требования, чтобы я была стрессоустойчивой и писала тексты без ошибок. Я пришла на пару месяцев после школы, на стажировку, не думая, что я останусь там так надолго. За два месяца я сделала несколько сюжетов, получилось вроде неплохо, и после директор телекомпании Яков Георгиевич Радченко меня пригласил на постоянную работу. Я с радостью согласилась, ведь за два месяца стажировки я начала втягиваться в работу и полюбила коллектив. Мы все журналисты такие творческие и веселые, немного сумасшедшие, и мне это стало близко.

– Но есть оборотная сторона, особенно у творческих – нервы, срывы, эмоции, скандалы…

– Это я уже познала немного позже – импульсивность, несдержанность, перемену настроения. Не будем забывать, что сталкиваясь с чем-то новым, твое нутро это отвергает, ведь существующий уклад не требует такой отдачи энергии. С годами, нужно отметить, выработался лейтмотив интервьюера. С кем бы я ни общалась, я всегда прокручивала вопросы и темы для дальнейшего продолжения диалога. Никакого расслабления. Самое ужасное это, наверное, то, что иногда журналисты в своем общении с собеседником не видят границ. Например, коллеги задают тебе вопросы, порой грубые и бестактные, зачастую с добавлением брани. И для меня, когда ты приходишь 17-летним подростком, услышать в одном предложении два глагола, одно существительное и четыре мата – поначалу было немного дико, ведь воспитание-то у меня немного с пуританским уклоном. Давайте не забывать, что когда ты живешь в северном регионе, где пять месяцев проводишь дома, интровертность вшивается в твое ДНК, и открываться новым людям ну как-то не
 хочется.

Я до сих пор помню свою первую планерку, я очень волновалась, оделась макси­мально строго, во все черное. Зашла в кабинет, села как Грейс Келли, глаза в пол, прямая спина и тут кто-то из коллег начал рассказывать веселые истории, как он отдыхал, в какую забавную ситуацию попал – в итоге все шутят и смеются, а я сижу и не понимаю, что происходит. Такое ощущение, что ты попал на какой-то корпоратив, а потом каждая планерка была в таком же духе, всю строгость и волнение как водой смыло.

– Расскажи о первом своем сюжете. О чем он был? Что ты испытывала в первый раз, когда стояла перед камерой? Страшно было?

– Я скажу больше, что первые свои, наверное, 10 сюжетов, я врала операторам, что именно сегодня и есть мой первый стендап. Мне было стыдно, что моя память не может запомнить пять предложений, а я не могу складно это сказать на камеру. Я долго была не уверена в себе. Мало того, что тебе надо сказать ту информацию, которую ты не можешь закрыть видео, так еще это все должно быть скрупулезно, плюс к этому ты должен смотреть в камеру и делать осмысленный взгляд, не выдавать волнения и страха. Сложно было, сложно.

Первый мой сюжет был про Александра Нагаева, талантливого и известного композитора. он написал увертюру и получил диплом. Мне нужно было об этом и сделать сюжет, но у меня это полноценно не получилось. Это были мои первые шаги – я не умела работать с текстом, не понимала смысла и долго еще продолжала не понимать, как правильно строить любой репортаж. Пока мне Мария Лебедева как-то раз не сказала, что пока ты сама не поймешь, что нужно писать от частного к общему – у тебя не будет выстраиваться никакая картина. И тогда меня щелкнуло, до меня дошло и тогда все пошло и поехало.

– В журналистике ты около пяти лет, расскажи о своих незабываемых сюжетах?

– У меня есть два таких момента за пять лет, которые я не могу забыть. Первый – это сюжет о вечере памяти писательницы Антонины Кымытваль. Мероприятие проходило в библиотеке имени Пушкина. Готовясь к мероприятию, я достала архивы оцифрованного фильма «Утренние строки» 1980 года. Антонина Кымытваль в то время активно путешествовала по региону и Чукотке.

В самом вечере не было ничего уникального – мертвая картинка с сидячим залом, но для меня, когда я увидела документальный фильм про Кымытваль, где она читает стихи про дрожание ножек оленят в степи и подобное…Когда ты сам берешь ее книги и это читаешь, то ты понимаешь, что так уже не видят, такого северного голоса больше нет. Эти книги и этот фильм прошли сквозь меня. Вдохновившись, я сделала тот сюжет, и за него мне поставили пять с плюсом. Безумно стало приятно, что на летучке его отметила Анастасия Якубек, ведь ее я считаю неким гуру, душевным мэтром, именно она своим примером помогает понять, как правильно работать с подобными темами.

Второй момент был жуткий. Мы с моим оператором ехали после очередного сюжета с поселка Ола и по дороге в город мы видим аварию из трех машин. Останавливаемся. Алексей Гилев меня берет буквально за шкирку и говорит, что нам нужно это снять, потому что это крупная авария, выходи и собирай информацию, делаем стендап на месте.

Мало того, что мне было 18 лет, и я боялась импровизировано сказать не те слова на камеру, так еще и народу было много. Выхожу из машины, а там полиция, скорая, зеваки и т. д. Уже темнеет, зима, подхожу к одной из машин… Это была авария с маленьким ребенком, и на сидении я увидела частички черепа и лужи крови. Я в шоке. Ступор. Я смотрю на это все и не понимаю, что мне делать. Подхожу к полицейскому собираю информацию, а в голове диссонанс, куча эмоций… Это все было ужасно.

Меня Алексей Гилев ставит перед камерой, я смотрю в это черное зеркало и понимаю, что мне становится от стресса плохо, земля уходит из-под ног, в прямом смысле. Мне тогда пришлось около пяти раз повторить пару предложений о случившимся на камеру. Одно дело смотреть это по тв, другое дело – быть участником сюжета.

Я считаю, что именно эти два материала и показали меня для себя, что я могу и на что я способна в диапазоне словесности и уровня стрессоустойчивости.

– Вспомни свой первый ляп.

– Я корреспондент первой категории и нас часто ставят на ведение новостей, а когда ты в роли телеведущей, то ты пишешь шпигелем (это предложение, которым нужно заинтересовать зрителя, чтобы он остался, захотел посмотреть этот материал). И у меня получился забавный шпигель к сюжету про резцов по дереву и кости. «Резцы вырезали сами себя», Тарантиновщина, в общем. Конкретная мокруха, и, естественно, мне пришлось переписывать за двадцать минут до прямого эфира.

Разное бывало, помню, сделала материал, достаточно серьезный, про региональное правительство. После его просмотра ко мне подошел директор и сказал: «Кристина, материал хороший получился, только вы назвали МЭРИЮ МАГАДАНСКОЙ ОБЛАСТИ и ПРАВИТЕЛЬСТВО МАГАДАНА…» Казалось бы, перепутала, но такие ляпы недопустимы.

Да многое было, всего сразу не вспомнишь.

– Твой нелюбимый интервьюируемый…

– Я автор и режиссер программы «Вести православия» – работа со священнослужителями, и была режиссером программы «Закон и порядок» – работа с силовиками. Я поняла, что это две грани, и к ним нужен свой подход.

Но самые ужасные интервьюируемые – это твои знакомые, и этому меня тоже научили на моей работе. И после неудачных попыток, это подтвердило себя. Мне сказали никогда не брать интервью у своих знакомых – испугается, скажет ерунду. Выпустишь это в эфир, а на тебя потом обидятся. Журналистская аксиома.

– Какое твое любимое направление в темах?

– Искусство. Выставки, театральные постановки, какие-то события с прикладным искусством или что-то подобное. У нас в регионе театр развит недостаточно, его не хватает. И об этом не страшно говорить. Если крутят в течение многих лет одни и те же постановки, то ты на них не будешь ходить. Когда же появляется новый режиссер и постановки – это прекрасно.

Но для меня открытием был фестиваль «Территория», который проходит уже четвертый год. Сюда приезжают театральные труппы, оперные певцы, танцоры. Ты видишь постановки со всей России. Такое обычно снимает у нас Анастасия Якубек, потому что она человек художественного склада, но ее тогда не было. Я выпросила себе всю эту театральную плеяду, потому что я люблю театр. Мало того, что я посмотрю постановки, так я о них расскажу, и преподнесу в своей манере. Все постановки, которые я тогда освещала... Я была горда собой от того, как я про них писала. Все, что связано с театром, выставками, презентациями книг – это все я очень люблю и это мне близко.

Но если надо поехать и снять какую-нибудь мокруху, я это точно сделаю не хуже. (Смеется)


– Ты сказала, что вела религиозную программу, ты православная?

– Я невоцерковленный человек. Я считаю, что в 21 веке это так грубо, вставать на одну сторону, напрочь отвергая другую. Интересно же быть на всех фронтах, тебе никогда так не казалось? Но не уважать дела и мысли Иоанна Кронштадтского или Николая Чудотворца невозможно. Нужно изучать все, чтобы потом принять свою позицию. Некоторые из наших священнослужителей сначала были сторонниками одной религиозной ветки, но потом пришли к православию. Искания – это неотъемлемая часть формирования себя.

Касаемо религии: ее много, многие по-разному видят ее смысл, трактовку, и по-разному увидели запреты. Что-то для одних допустимо, а для других нет. Но все это приводит к одному: религия – это замечательное явление, и мы бы не дожили до 21 века, если бы не было священнописаний. Здесь свод законов для души и жизни. Без религии на земле был бы хаос. Хотя и ее присутствие допустило много злого, не будем забывать про крестовые походы и взятие Иерусалима, и уничтожение святынь. Знаешь, за все эти века столько святого было разграблено, уничтожено и унижено. Люди не думают о том, что оставят поколениям. А это морально-нравственные законы, которые нас сдерживают и формируют мнения. Религия и вера – это хорошо, но отдавать всю свою зарплату на церковь нельзя, отказываться от общества тоже не надо. Просто хочется, чтобы твой ребенок, когда ему сложно, не падал на колени, прося о помощи, а наоборот, стоял на своих двух ногах.

Я люблю ходить в наш храм, но не потому, что я там хочу ощутить присутствие чего-то божественного, а потому, что там величественная архитектура, плюс безумно красивая иконопись. Но я не отрицаю, что божественная энергия есть, и она чувствуется. индустриализация в конце-концов погубит какие-то ветви, я это уже вижу.

Нельзя говорить, что Бога нет и все это мифический аспект. Когда ты видишь, как у человека чуть не останавливается сердце, и ты видишь, как он приходит в себя, ты понимаешь, что есть какая-то искра в каждом, высшие силы, двигающие твой моторчик. Однако, плохо, что человек обращается к Богу, когда ему плохо. Какое-то лицемерие.

– Возвращаемся к профессии. Какими качествами должен обладать журналист?

– Любознательность! Журналист должен быть начитан, потому что сегодня ты делаешь материал про постановление нового закона, а завтра ты снимаешь о промывке золота, послезавтра – как асфальтируют дороги, или же про путешественников, которые приехали из Германии. Такой разброс вызывает резонанс у тебя в голове, ведь ты должен писать, опираясь на свой внутренний мир.

Журналист – это профессия, которая раскрывает тебя как как личность, ведь ты не просто причесываешь новость, ты ее через себя проносишь. Эта профессия учит беспристрастности, что в нашем мире очень ценно. Ведь быть беспристрастным в XXI веке – хорошая практика.

Журналистика – одна из древних профессий – всегда заключалась в главном: передаче информации. Ты должен правильно истолковать новость, потому что если ты неправильно это сделаешь, это может привести, в самом худшем варианте, к путанице, или даже революции.

Еще журналистам, которые сейчас обучаются, хочу сказать, что заработок в данной профессии средний, но если ты много работаешь, то сможешь достойно получать. и это не только у нас в редакции, но и везде. Это условия труда,: много работаешь – много получаешь.

Самое ужасное в журналистике – мыслительный поток, если он запущен, его уже не остановить, и это очень тяжело. Я порой снимаю сюжет и еще долго настраиваюсь на текст. Вообще, самое мучительное для поэта – белый лист. Да, есть общие правила, но ты же не хочешь написать доклад с сопроводительным видео. Сидишь и призываешь вдохновение, ведь журналисту нужно от чего-то оттолкнуться, даже если он пишет о новом законопроекте.

Журналистика представляется как четвертая власть, но это разве понимают? многие к нашей профессии относятся пренебрежительно. Бывает, названиваешь, просишь комментарий, а тебя «бородят». В материалах нужно показывать мнение всех участников события. Зритель сам делает выводы. В этом сила моей профессии. Мы даем пищу для размышлений.

– Чтобы стать журналистом, нужно ли человеку профильное образование?

– Процитирую американского писателя Рэя Бредбери: «Я свое образование получил в библиотеке и совершенно бесплатно». У нас в редакции в свое время были и программисты, и строители, филологи и военные. Для журналиста библиотека дает огромные богатства. Без чтения у вас будет тривиальное, а это никому не интересно.

– Профессию менять не планируешь в будущем?

– И нет, и да. Я люблю журналистику, но подумывала ее сменить на другие, тоже творческие профессии. Мне очень нравится кинопроизводство и музыка, но, к сожалению, я не получила никакого музыкального образования, пытаюсь изучать азы самостоятельно. Хотя в этом году получилось позаниматься в классе хора нашего колледжа искусств. Отчасти я себя считаю художником, и мечты о собственной галерее есть, повесить там О`Кифф, Рихтера, Шиле и Матисса, и жить, смотря на то, что переживет нас и будет вдохновлять других людей еще множество поколений.

Но пока журналистика – это мой сегодняшний день, плюс мне было мало телевидения, теперь у меня и радио. я и теле-, и радиоведущий, и корреспондент.

– В политику не хочешь пойти в будущем? Может, в общественную палату и другие бессмысленные ответвления? Это сейчас модно…

– Настоящие журналисты беспристрастны, они вообще не должны иметь какого-то отношения к политике. Они являются звеном, передающим те или иные политические взгляды или решения. Но участвовать в этом они не должны. Да и вообще, что есть политика? Я вот не совсем понимаю этот орган общества, то ли их все-таки выбрал народ, и они пытаются что-то сделать для народа, то ли они самовыдвиженцы. запутанно. Народу то плохо, то хорошо. И я даже не о России, а в целом.

– И как показывает практика, при них же будет жить также…

– Верно. Мне не нужна никакая политика или же партия, чтобы делать какие-то хорошие вещи, особенно если это касается творчества – арт-объекты, проектирование площадок, создание скульп­тур, то, чем я хочу заниматься, а именно искусством. Политика – это целенаправленная работа по улучшению процессов в государстве.

Например, я с 15 лет резала лед на конкурсе «Магаданский хрусталь», и завоевала с подругой 1 место. У меня есть много набросков скульптур, объектов, которые можно сделать из простых материалов, но я больше стрит-художник, у меня есть пару граффити, но из-за работы журналистом у меня нет времени заниматься хобби. Все копится, настаивается, так сказать.

Женщина в XXI веке

– Кто из современных женщин тебе наиболее близок по духу?

– Давай честно, выделять женщине женщин как-то гендерно пошло. В формировании меня приняла участие уйма талантливых мужчин и женщин. Истории художников, писателей, танцоров, кино­режиссеров, сценаристов. Профессия – это мир, а какого ты пола – ярлык, который то помогает, то мешает. Нельзя же не уважать Джейн Остин только потому, что Хэмин­гуэй писал, как по мне, более располагающе. Эпоха многое определяет, и где-то мы находим отклик. Сейчас я вдохновляюсь художницей Яеи Кусама и сербским мастером перформансов Марией Абрамович. Я сама закончила художественную школу, и мой мир создавался, основываясь именно на артперсонажах. В людях творческих профессий есть одна общая суть – драма переламывает судьбу и душу так, что они открывают в себе что-то новое. Рефлексия, ощущение катарсиса. в 2020 году это многие прочувствовали.

Поясню, зачастую наши родители, родственники, близкие лезут в наши увлечения и за нас решают, что это не интересно и этим не нужно заниматься. То есть, прерывают природное рвение и формирование мира. Так было и у Марии Абрамович, у нее очень строгие правила в семье были В детстве, когда она заинтересовалась искусством, она попросила объяснить Как и Что происходит в этой плоскости. Ее дядя или отец, не помню, завел ее в гараж, облил холсты бензином и поджег, сказав что это – эффект искусства. И она поняла, что самый главный смысл искусства – это удивлять. Стоит отметить, что у нее это получается делать на протяжении уже 40 лет, и самые шокирующие из них произошли в 60-70-80-е годы. Забавно, что в 62-м , когда Никита Хрущев посетил выставку художников-авангардистов, то он просто назвал мазней и плюнул художникам в лицо. Представляю, если бы он увидел Абрамович с ее экспериментами над своим телом и пространством. Как-то она со вторым художником, Улаем, обнаженные встали в узком проходе, и пришедшим на выставку пришлось протискиваться между ними. Я не шучу, 77-й год, назвали перфоманс «Случайные факторы». А их «Энергия покоя» – гениально. Полторы минуты ее возлюбленный целится в сердце натянутой на луке тетивой, а микрофоны передавали звук сердца, пока они кружились вокруг свой оси. Зрителей обескураживало и обезоруживало полностью.

Был у нее еще один перфоманс – «В присутвии художника». она на протяжении нескольких месяцев по 5 часов сидела в музее и смотрела в глаза людям без слов, без движений, люди плакали, смеялись, не понимали к чему это, но вот это проникновение душа в душу.

А Яеи Кусаме родители запрещали заниматься искусством, у нее выработался страх, что ее мать или отец заметят и отберут ее работы, поэтому она очень быстро рисовала. Из-за этого она и считается очень плодотворной. Потом она уехала в Америку, но там она не достигла славы, а в Японию она вернулась с позорным клеймом хулиганки. В обществе всегда меняется градус терпимости к нестандартно мыслящим женщинам.

Эти два персонажа, как сильные женщины, преодолели и влияние извне, и какие-то внутренние свои переживания, но при этом не отклонились от своего пути и делали то, что они хотят, то, что умеют, и то, что у них получается уникально.

– Раз заговорили о типажах женщин, идеальная женщина – какая она?

– Я в этом плане очень жестока, я считаю, что женщина должна помнить не о том, что она родилась только лишь для продолжения рода. Ведь многие именно так и мыслят, что нужно найти удачную партию, чтобы выйти замуж и родить много детей, и все, приплыли. Женщины в этом не виноваты, это устоявшие правила общества, которые были продиктованы самой природой. Родители наставляют нам форму мышления и форму жития. Но сейчас у женщины такие просторы, что женщина, на мой взгляд, должна формировать собственное мышление и я хочу, чтобы девушки начали это понимать. Женщины сильнее по духу мужчин, но мы не так выносливы. Женщинам сейчас сложнее – всеобъемлющий абьюз. Ты должна прекрасно готовить, быть красивой, но не вульгарной, эрудированной, но нельзя умничать, хорошей мамой, и при этом не уставать, и да, всегда надо быть в хорошем настроении. На самом деле, сейчас такая совокупность того, что должна делать женщина, что это просто безумие.

У мужчин такого нет. Им с детства твердят, что они должны найти свое дело жизни, найти женщину, посадить дерево. Конечно, мужчинам психологически тяжело от некоторых событий и они в отличии от женщин, не могут это раскрыть. Да и мужчины часто сталкиваются с предвзятостью со стороны дам.

Я хочу сделать послание женщинам. Ты прекрасна в любом виде, никогда не сдавайся, ты способна на многое, ты можешь мыслить, изучать, привносить и ты можешь стать кем захочешь, сделать все, что угодно, а гендерное превосходство – фантазии.

– А мужчина, идеальный мужчина, какой он?

– Не могу ответить на этот вопрос, потому что еще пока не знаю какой он. Скажу сейчас строчками : «Хочется прислоняться к твоим плечам, как к стенам святого храма». И не важно, какой он мужчина, рослый, низкий, худой, полный, получает 300 тыс. в месяц или 70. Он должен давать защиту, потому что, каждая девушка, будь она директором и реформатором, она слаба. Точнее, с мужчиной мы можем быть такими, и это чудесно. Просто потому что, женщине тяжело, ведь столько на нее навалилось, ведь мы ранимы. Да, да – мы ранимы и удивительны.

Хочу, чтоб мужчина был мудрым, деликатным, боялся потерять мой безумный мир. Ведь столько тривиального под красивой обложкой, и когда находишь что-то необычное, то нужно за это держаться. Но к необычному долго присматриваются..

– Мой любимый вопрос – чего ты боишься?

– Не реализоваться. Поэтому не люблю депрессии, всякие отрицательные события и потоки рефлексии, из-за которых я стопорюсь, но при этом я не даю сама себе в них уйти, то рисую, то создаю скульптуры, работа, в конце концов, держит в тонусе… людям нужно после себя оставлять наследие, мне нужно, чтобы люди через какое-то время посмотрели на мое творение и что-то осознали, пусть и не полностью. Главное – не сдаваться и идти.

Хочу пойти на путь писателя-сценариста. Я обожаю Тарковского, люблю кинематограф и иногда я пытаюсь писать сценарии. а из-за того, что я работаю на телевидении, я сразу обдумываю и картинку, и сам текст, мне кажется, это формирует меня, и в будущем из этого выльется стоящий продукт.

– У тебя много друзей?

– Друзей не должно быть много, у меня есть четверо друзей, с которыми я с детского сада. потом мы пошли в школу, они уехали из Магадана, и мы общаемся до сих пор, и они мне дороги. Но здесь, рядом, близких друзей мало. Для меня важны люди, которые развиты и открыты. если у нас нет общих тем, которые интересны мне, то зачем мне надевать образ журналиста и начинать расспрашивать в диапазоне его интересов и мышления? Но, при этом знаю точно, что мне никогда не будет скучно самой с собой, будет одиноко, но не скучно. И это нормально. Не бойтесь создавать свой мир, развиваться и что-то придумывать. Помните, хобби никогда вас не бросят.

 

 Фото: Архив  Кристины Ворониной



Сетевое издание «Вечерний Магадан». Регистрационный номер ФС77-73952 присвоен Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 12.10.2018. Главный редактор Наталья Альбертовна Мифтахутдинова. Учредитель: муниципальное автономное учреждение города Магадана «Медиахолдинг «Вечерний Магадан».

 Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с письменного согласия редакции.
Редакция не несет ответственности за материалы, размещенные пользователями.

Порядок обработки персональных данных на сайте.

Электронный адрес evenmag@citylink.ru 

Телефоны: главный редактор - 620478, приемная - 627412 

СДЕЛАЛ AIGER