Виктория Драчкова

«Студенты – это интересно». Интервью с Еленой Гоголевой



Первое сентября – День знаний. В этот праздник тысячи школьников и студентов вернулись в аудитории после летних каникул. У всех них разные интересы и разное профессиональное будущее. Одни станут юристами, другие экономистами, кто-то будет заниматься научной деятельностью, но есть то, что их объединяет – русский язык. Это то, что, каждый из нас изучал с рождения и будет изучать до конца жизни, пусть и не профессионально. Но для некоторых людей это не только профессия, но и любовь всей жизни. О своей работе и творчестве «ВМ» рассказала кандидат филологических наук, поэт и почетный работник высшего профессионального образования России Елена Гоголева.


– Вы всегда мечтали преподавать?

– Мечты быть педагогом у меня никогда не было, потому что я жила в окружении большого количества педагогов – и мама, и папа – педагоги. В институт я пошла из-за филологии – русского языка и литературы, а никак не из-за возможности работать в школе, но после нескольких практик в пионерском лагере сначала вожатой, потом педагогом, и практики в школе на четвертом курсе, я стала понимать, что, наверное, и в школе тоже интересно работать.

– Где вы стали работать после окончания университета?

– После возвращения из Москвы я полгода работала в первой школе. Но в вузе я заинтересовалась научной работой и хотела трудиться на кафедре. Через полгода я перешла в вуз, и больше постоянной работы в школе у меня не было, только консультационная. В школах я преподавала риторику, психолингвистику, мировую художественную культуру – это другие области, не школьное представление русского языка и литературы.

– Что вам понравилось в преподавании?

– Больше всего дети, потому что та энергетика, которая исходит от детей – это вещь, которая держит тебя в тонусе, не позволяет стареть, не позволяет быть старомодным, архаичным, старорежимным. Ты должен искать какие-то новые техники, контакты, психологический подход. Это хорошая творческая работа. Все, что связано с творчеством, меня всю жизнь привлекало.

– Студенты же уже не дети. Или для вас и они – дети?

– Студенты – дети, и с годами все больше дети. Еще когда я начинала, они, конечно, были чуть моложе меня, а кто-то и не моложе, потому что студенты бывают разного возраста. Но студенты – это все равно особая категория людей. Здесь еще больше творчества, здесь много нестандартных решений, меньше режимных моментов, чем в обычной школе, поэтому со студентами до сих пор работаю с удовольствием, с интересом. Это та область, где можно быть не только преподавателем, но и руководить аспирантами, дипломными работами, а это уже научно-исследовательская работа. Это совсем другие горизонты. Студенты – это интересно.

– Вы совмещали и преподавание, и науку, и творчество. Как вам это все удавалось?

– Это не так тяжело, потому что все это по любви. Мне было интересно в аудитории, мне было интересно и самой заниматься наукой, и помогать детям овладевать азами научно-исследовательской работы. Про стихи вообще не говорю – это у меня с детства. Поэтому все по любви, по внутреннему желанию, интересу, внутренней энергетике.

– Кому больше нравилось преподавать – школьникам или студентам? Где больше творчества?

– Студентам и взрослым. Вуз менее «зарежимленный». В школе ты должен четко укладываться в норматив, а самое главное – практически невозможна научная дискуссия. У детей просто нет необходимых знаний. А вот в вузе возможен дискуссионный подход. Это, конечно, интереснее для меня. Я люблю нестандартные решения. Даже интервью – я очень люблю не знать заранее вопросы, чтобы отвечать спонтанно, как сейчас, чтобы это было как дыхание. Я очень люблю вузовскую работу.

– У вас было много аспирантов?

– Их было шесть, но своевременно защитились только трое, потому что это Магадан. Магаданскому студенту нужно тратить больше денег и времени – надо обязательно работать в центральных библиотеках, защищаться можно было только за пределами Магадана, потому что у нас не было ученого совета. Аспиранты у меня хорошие, защитились в московских вузах – МПГУ и МГУ.

– Вы читаете лекции в библиотеке имени Пушкина, которые собирают множество горожан. Это была ваша идея?

– Традиция читать лекции по литературе очень давняя. Когда-то первой мне это предложила замечательная женщина Инна Борисовна Дементьева, много лет возглавлявшая нынешний Муниципальный центр культуры. Она была человеком очень широкой эрудиции. Это тоже были публичные лекции, может быть, с меньшим количеством слушателей, чем сейчас. Но интересно, как она все так организовала – мы делали это вместе с актерами. Например, актриса Любовь Бурцева читает стихи, а я рассказываю литературоведческий материал, это, конечно, было интересно и качественно. В этом есть, в хорошем смысле, определенная театральность, сценичность, зрелищность. Этот опыт потом продлился. Я все время работала в институте повышения квалификации, это часто были выездные лекции. Мы объехали всю область – я не была только в одном из восьми районов.

– Для кого вы читали лекции в районах?

– Мы работали в рамках общества «Знание» для учителей и населения – рабочих, служащих. Лекторский опыт вузовский и за пределами вуза – это разный опыт. Он очень помогает и развитию, и шлифовке того, что ты делаешь. А дальше предложила работу библиотека. К слову, я читаю лекции не в одной, а в нескольких библиотеках. У меня есть курсы и в библиотеке на улице Гагарина. Она детская, но туда приходят и взрослые. Там меньше слушателей, но можно проводить практикумы по речи, риторике. Люди работают тогда в диалоге, это вообще интереснее – меньше монологической теории, больше речевых действий. А в Пушкинской библиотеке я работаю 14 лет, мы уже поставили рекорд. Там прекрасный коллектив, мы работаем вместе. Они делают замечательные выставки по теме лекции, у них хороший экран – это важно, потому что сейчас уже и взрослое поколение привыкло к видеовпечатлениям. Кроме того, мы расширили список тем. У меня сейчас там идет три цикла. Первый – русская и зарубежная литература. Мы с него начинали, он продолжается. Несколько лет назад мы ввели цикл «Русский язык в берегах и без берегов» о разных вопросах русского языка, которые любому говорящему по-русски человеку важны и интересны. И третий цикл мы ведем только год – мировая художественная культура. Пока было несколько лекций: русский модерн, греки, сейчас будет Рим. Мы идем постепенно, потому что, конечно, информации по мировой художественной культуре очень не хватает. Во-первых, это преподается не во всех школах, дети мало знают, а взрослым ее вообще не преподавали, поэтому они восполняли это самообразованием, а сейчас слушают лекции. Есть еще и четвертая область – «Встреча в большом зале». Это встречи, на которых могут выступать писатели, художники, научные работники, для расширения кругозора. 26-го августа это будет «Магаданцы читают стихи друг для друга», то есть дарят другим читателям и посетителям любимые строки. Посмотрим, что из этого получится. Идея родилась на одной из лекций, где слушатель прочел наизусть большое стихотворение Гумилева. Это получилось качественно и очень понравилось не только мне, но и аудитории, и мы решили давать слово читателям, потому что очень важно себя предъявить миру в своих пристрастиях, предпочтениях, в своем литературном и в целом художественном вкусе. Людям надо давать говорить. Им сейчас не хватает собственной деятельности в этом направлении. У меня очень хорошая аудитория, я очень люблю их, потому что это люди живые, не замшелые ни в чем, интересующиеся новым, стремящиеся расширить свои познавательные горизонты, доброжелательные, с юмором, в целом, очень приятная аудитория.

– Как вы думаете, есть ли сейчас какие-то перспективы для студентов, которые хотят заниматься филологией?

– Родной язык в родной стране всегда будет востребован. Кроме того, уровень общей языковой культуры в стране резко снизился. Количество ошибок, которые я вижу в печати, на радио, на телевидении, огромно. Это не только ошибки в ударениях, но и фонетические ошибки – не то произношение звуков, это непонимание смысла и уместности слов внутри какого-то текста. Часто видишь, что у человека нет географической, исторической осведомленности, я уже не говорю о художественной осведомленности. Приведу два простых примера: наши местные журналисты говорят город ЭлИста, а он всю жизнь был ЭлистА. Или один раз я услышала от местных телевизионщиков «БурхАла» вместо «БурхалА». Неужели трудно выучить названия наших поселков? Их так немного. Но не только это. Ошибки в терминах, в простых словах из истории нашего народа. Грустно. Помимо всего этого нет свежести в речи, остроты, юмора там, где надо. Нет свежей метафоры, образности в речи – все, что делает прекрасным наш русский язык. Идет какая-то безликость, а значит, филолог по-прежнему нужен. Я уже не говорю о том, что количество областей, где работают филологи, расширилось. Например, во всех законодательных собраниях обязательно есть специалисты по лингвистике и по законодательству, чтобы региональный закон выглядел и юридически, и лингвистически качественным. У меня уже было много экспертиз, когда составители какого-нибудь договора, часто между серьезными организациями, делают это филологически некачественно, а потом начинаются суды и приходится выплачивать лишние деньги. Хорошо усвоенная лингвистика, филология, никому еще карман не оттягивала.

– Как вы относитесь к дистанционному образованию?

– Я считаю, что сейчас нужно иметь настрой на комбинированное образование. То есть какие-то вещи нужно вести дистанционно, какие-то обязательно глаза в глаза. Это разные вещи. Кроме того, нужно помнить, что, когда человек говорит онлайн, не важно, пяти людям или пятидесяти, он не может контролировать реакцию аудитории. Нормальный преподаватель впадает в тоску от этого. В живом общении он всегда контролирует аудиторию, в этом тоже обучение. А сейчас это затруднено. Страна стала перед реальностью цифровизации образования. Это необходимо делать, но какие способы эффективны, какие формы эффективнее всего, где брать материал? Готовых наработок нет, а свои большинство придумывать не могут.

Но много вещей можно вести дистанционно. Например, с одним человеком не трудно работать дистанционно, потому что это диалог. Дистанционно можно проводить консультации. Они индивидуальные или для очень небольшой группы, и там конкретный вопрос-ответ. Смешанный тип образования – это наше будущее.

У меня есть знакомые преподаватели, которые весь год работали только дистанционно. Да, они, конечно, придумывают новые формы, тратят всегда больше времени – дистанционная работа требует от преподавателя больших энергозатрат, больших трудовых усилий, при этом зарплата не меняется. Поэтому надо пересматривать и систему оплаты, проверять качество, слушать эти онлайн-занятия, потому что кто-то может просто читать по книжке, а кто-то будет придумывать действительно творческие формы, которые улучшают эффективность.

– Уже не первый год СВГУ не набирает нужное количество студентов даже на бюджет. Чем это грозит региону?

– Очень жаль, что количество студентов уменьшается и нет своевременных наборов на те факультеты, которые раньше пользовались большим спросом. Я помню, когда на психологии был ажиотаж, туда попасть было очень трудно, как и на ин.яз. Сейчас этого нет. Конечно, некоторая конкурентность остается, но именно некоторая. В этом есть опасность для образования региона, потому что, если человек с малым потенциалом выйдет потом в аудитории, соответственно, мы получим такой же утраченный потенциал и у детей.



Сетевое издание «Вечерний Магадан». Регистрационный номер ФС77-73952 присвоен Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 12.10.2018. Главный редактор Наталья Альбертовна Мифтахутдинова. Учредитель: муниципальное автономное учреждение города Магадана «Медиахолдинг «Вечерний Магадан».

 Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с письменного согласия редакции.
Редакция не несет ответственности за материалы, размещенные пользователями.

Порядок обработки персональных данных на сайте.

Электронный адрес evenmag@citylink.ru 

Телефоны: главный редактор - 620478, приемная - 627412 

СДЕЛАЛ AIGER